Друзья! Весь 2015 год мы вместе с вами следили за событиями столетней давности в «Календаре Велимира», шли по стопам Поэта, и теперь предлагаем вам обратить взор на следующий год жизни Хлебникова – год не менее бурный и творческий, чем 1915-й. 

Вот и заканчивается в Астрахани солнечный январь, а что происходило с Поэтом в январе сто лет назад?
Новый 1916 год Хлебников встретил в Петербурге.
В январе, в квартире № 5 в Академии художеств он читает стихотворение «Где волк воскликнул кровью…» Присутствуют О. Мандельштам (поэт), Г. Иванов (поэт), А. Лурье (композитор), Л. Бруни (художник), Н. Бруни (его жена, дочь поэта К. Бальмонта) и П. Митурич (художник).
Заметим, что Пётр Митурич не упоминает в своих мемуарах о своём первом знакомстве с Хлебниковым. И лишь о второй встрече с ним (в Москве, в 1922 году) он оставил взволнованное повествование: «Радости моей не было конца, когда я смог пожать руку Велимира, слёзы душили горло и я не смог произнести слов приветствия. Велимир сердечно тронут был моим волнением, и мы дружественно смотрели друг на друга».
Но это уже позднее.
А пока вкратце расскажем о стихотворении «Где волк воскликнул кровью…», прочитанном Хлебниковым в начале 1916 года в Академии художеств. В нём ярко выражена антивоенная направленность творчества поэта на переломе Первой мировой войны. Он с горечью пишет о погибающих молодых жизнях:
«Мёртвые юноши! Мёртвые юноши!» -
По площадям плещется стон городов.
Не так ли разносчик сорок и дроздов? -
Их перья на шляпу свою нашей».
В двух последних строчках – отголосок событий 1903 года, когда представители французской фирмы скупили в Астрахани около 100 000 птичьих шкурок ценных пород, чьи перья пошли на украшение дамских шляп. Перья белых цапель украшали национальные костюмы венгерских и турецких султанов. Изделия из них доходили в цене до 1000 гульденов.
Но в стихотворении Хлебникова 1916 года речь идёт уже не о птичьих погромах, а о десятках тысяч молодых жизней, унесённых мировой бойней.
Пройдёт всего четыре месяца, и Хлебников сам окажется в 187-ом Аварском полку, который формировался в Астрахани. Но об этом мы расскажем позднее.
Где же в Москве поселился Хлебников, вечный скиталец, которому братски посочувствует Виктор Шкловский: «Лисицы имеют свои норы, арестанту дают койку, нож ночует в ножнах, ты же не имел, куда приклонить свою голову».
Обычно Хлебников останавливался у кого-нибудь из друзей или знакомых. Но в этот раз ему повезло: он поселился в комнате своего брата на Новой Башиловке, 24. Александр Хлебников уже поступил на службу в армию, и Велимир практически стал жить один. И как всегда, комната, где он поселился, скоро стала соответствовать вкусу и пристрастиям своего хозяина. «Она была как набережная после непогоды на море, когда кружатся чайки и бумажки и их не различишь. Белые клочки сидели везде: на шкафах, шторах, спинках стульев, на полу, на подоконниках. Хлебников был доволен. Он ходил среди своего волшебного царства, как великан среди карточных домиков и фыркал, смеялся, как ребёнок», - вспоминает в «Повести о Хлебникове» Дмитрий Петровский, с которым поэт познакомился в этот приезд в Москву. А в будущем Велимир напишет о нём гениальный рассказ «Малиновая шашка».