В «Красной Поляне» его радушно встретили сестры Синяковы. Сестер было пять: Зинаида, Надежда, Мария, Вера и Оксана. Они были творческие натуры. Зинаида была оперной певицей, Надежда  ̶  пианисткой, Мария ‒ художницей. В письме к сестре Кате Велимир описывает, как он проводит время в «Красной Поляне»: 

«Милая Катюша!
(…) Я около Харькова, живу в 12 верстах от железной дороги, в уcадьбе среди плодового сада. Каждый день хожу за грибами, собираю белые и красные грибы, как дрова; мне очень хорошо, и я отдохнул лет за 10 за эти две недели; я сильно загорел и забыл , что где-то есть война, военная  повинность, доктор Романович и проч.
Хозяева усадьбы мои друзья и Марсиане. Я их люблю от всей души. Здесь очень мило. 
Напишите, есть ли письма от Шуры?
Где Веренок? итальянский суслик? 
Вас я по присущей мне незлобивости прощаю и протягиваю отсюда обнимающие руки.
Синякова  ̶  известная художница.
О призыве? Будь что будет. 
Если вздумаешь прислать рубашку, пришли еще:
1) фунт икры, 2) трубку для курения для меня и ¼ ф. табаку, 3) рублей 20 на проезд. 
«Нежно любящий тебя»!!!???
В. Хлебников
Присылаю «Трубу Марсиан», положи ее в сундук (…).
Всех целую.»
В этом письме Велимир проявляет заботу о брате Шуре (Александре), интересуясь, нет ли от него сведений. В это время Александр служил в чине прапорщика в 38 мортирном парковом дивизионе на Северо-Западном фронте. Вопрос: «Где Веренок? итальянский суслик? говорит о том, что Велимир, видимо, в Астрахани так и не встретился с Верой, приехавшей из Италии.
Через две недели поэт снова в Астрахани, о чем свидетельствует письмо от 19 сентября, посланное в Харьков двум поэтам Николаю Асееву и Григорию Петникову: 
«Дорогие Николай Николаевич и Григорий Николаевич!»
Я был на одной комиссии и меня назначили в земскую губернскую больницу. Пока я в ней не был. Вот и все. 
Я собрал для «Временник»: 1) Ил и ива. 2) 5+n. 3) Договор. 4) Перечень согласных. 5) Приказ Земному Шару. 6) Стихи. 7) Письмо. 8) О АСЦУ. 9) Газеллу. 10) Присоединение к марсианам. 11) Рисунок «Барышни-Смерти». 12) «Семь крылатых». (…)
Жму руку. 
Ваш Велимир. 
Астрахань.
Это письмо убеждает в том, что, несмотря на неопределенность жизни в ближайшее время, творческая энергия Хлебникова буквально бурлит. Остается лишь пожалеть, что из перечисленных 11 единиц произведений, собранных для сборника «Временник», пять из них доныне нам неизвестны: 1, 3, 5, 9, 12. 
Через неделю Хлебников извещает своих харьковских адресатов: «Я все еще вишу перед первой и второй комиссией (…) Положение туманное.» 30 сентября он пишет в Петроград М.В. Матюшину: «Я все еще на свободе пока. Дальше не знаю».